Как доказать что я такая же полноценная медицинская сестра, как и в государственной поликлинике?

медсестра Москвы: наша профессия молодеет с каждым годом

Как доказать что я такая же полноценная медицинская сестра, как и в государственной поликлинике?

Профессия медицинской сестры в системе здравоохранения Москвы эволюционировала за последние годы. Сегодня представители среднего медперсонала забирают на себя большую часть полномочий врача, выступают с докладами заграницей.

С ростом авторитета и автономности профессия стремительно молодеет, коллективы обрастают специалистами из частного сектора. В мае отмечается Международный день медицинской сестры.

ТАСС побеседовал с главной медсестрой столичного департамента здравоохранения Татьяной Амплеевой и узнал, как менялось отношение к представителям профессии в разные годы, каков средний возраст сестринских коллективов, и идут ли в профессию мужчины.

— Пока мы с вами беседуем, в холле ГКБ имени Мухина группа сестер готовится к экзамену для получения более высокой квалификационной категории. Что сразу бросилось в глаза — среди них нет ни одной женщины, что называется, в возрасте. Известно, что раньше возраст желающих стать медсестрами был гораздо выше. Как удалось изменить тенденцию?

 Тенденция такая действительно была, особенно в 90-х годах прошлого столетия. Тогда пошла мода на косметологию и массажное дело. В индустрии красоты, как известно, могут работать специалисты без высшего медицинского образования, например, косметологи-эстетисты.

Девочки, на которых мы рассчитывали, оканчивали колледжи и обучались новому ремеслу, но уже на стороне, в частном порядке. До наших больниц доходила лишь малая часть. Поэтому средний возраст в наших коллективах был от 50 до 60 лет.

Сами понимаете, какой бы опытной сестра ни была в этом возрасте, ставить инъекции уже проблематично.

Сегодня возраст сестринского сообщества в Москве, в среднем, от 30 до 45 лет. И профессия продолжает молодеть. Вы не ошиблись насчет возраста ожидающих в коридоре своей аттестации, большинству из них едва исполнилось 30, многие уже давно в профессии, считаются опытными.

Мы охотно принимаем на работу новичков, вчерашних студентов.

В Москве шесть основных медицинских колледжей выпускают по специальностям сестринское дело, лабораторное дело, лечебное дело (фельдшера), акушерство, стоматология (зубные техники).

Самая большая гвардия — это как раз медицинские сестры. К нам охотно трудоустраиваются. Многие потом получают высшее сестринское образование. Сегодня в столичном здравоохранении работают 1040 сестер с высшим образованием.

— Кто и зачем сегодня приходит в сестринское сообщество в Москве?

— Есть, пожалуй, одна мотивация, которая движет людьми при трудоустройстве, — желание помогать людям. И, как правило, это выбор на всю жизнь. Мой собственный пример: я еще со школьной скамьи хотела быть операционной сестрой и свою мечту реализовала. О выборе профессии я никогда не жалела.

У многих медсестер необычная история прихода в профессию: заболел ребенок или какой-то родственник, с которым надо проводить много времени. И ты приходишь без финансовых или карьерных амбиций, твоя задача — выходить человека, поставить его на ноги. Это особая категория людей. Они готовы трудиться бесплатно, без выходных, потому что чувствуют в этом свой долг.

Сегодня в московском здравоохранении работают около 52 тыс. медицинских сестер разных специальностей. Это сестры стационаров, сестры поликлиник, родильных домов, операционные сестры, анестезийные, процедурные, перевязочные, хирургические, сестры онкологии, сестры паллиативные, ухаживающие за людьми, которые доживают последние месяцы жизни.

В профессию все чаще приходят мужчины. Сегодня у нас работают 3,5 тыс. молодых людей. Конечно, некоторые ребята используют сестринскую профессию как некую стартовую площадку, чтобы потом поступить в институт на лечебный факультет и стать доктором.

Но есть молодые люди, которые полностью себя реализовывают, получают высшее сестринское, работают старшими медицинскими братьями в отделении реанимации. Многие из них трудятся в лабораториях, на станциях скорой помощи, работают инструкторами лечебной физкультуры, массажистами.

Мы молодых людей только приветствуем, ведь сестринское дело часто сопряжено с высокими физическими нагрузками.

— Медсестра наших дней отличается от своей коллеги из 90-х? Повысился ли авторитет и престиж профессии?

— Сегодня это принципиально другая специальность. Раньше сестра воспринималась как некий второстепенный участник медицинского процесса, помощник доктора.

Образ медицинской сестры неоднократно менялся с течением времени.

Если в советском кинематографе она выглядела жертвенной, героически спасала раненых солдат, то в 90-х годах под влиянием комедийных шоу над медсестрой посмеивались, сомневаясь в ее квалификации.

Это все принижало наш статус как в глазах пациентов, так и самих докторов. Сегодня сестры — это дипломированные грамотные работники.

Если ты сестра с высшим сестринским образованием (клиническая сестра), то, как правило, занимаешь позицию между руководителем и обычной практикующей медсестрой со средним профессиональным образованием.

В таком случае на тебя возложена едва ли не половина полномочий доктора: ты большую часть времени уделяешь лечению пациента, сбору анализов, сама устанавливаешь диагноз и назначаешь лекарственные препараты.

Сегодня сестра разговаривает с населением, учит его правильному приему лекарственных препаратов, рассказывает о различных диетах при том или ином заболевании, обучает правилам самоухода не только пациента, но и его родственников.

Сестры ухаживают за неизлечимо больными людьми, ведут патронаж детей. Необязательно маме вести в поликлинику к педиатру совершенно здорового ребенка и отнимать на это время доктора, который должен заниматься именно болеющими детьми.

Вместо врача это сделает медсестра.

Наконец, сестры сегодня имеют возможность для карьерного роста и саморазвития, заграничного обмена опытом. Сегодня они занимаются научно-исследовательской деятельностью, участвуют в зарубежных конференциях, саммитах, съездах. Они выступают с докладами и устраивают мастер-классы своим иностранным коллегам. Особенно активно сотрудничают с клиниками Израиля и Южной Кореи.

— Наблюдается ли отток сестринского персонала в частные клиники, если да, то почему? Сестер переманивают большей зарплатой?

— Это популярное заблуждение, в частных клиниках зарплаты медсестер не больше, чем в государственных или бюджетных учреждениях. Есть обратная тенденция: сестры, работающие в частных клиниках, приходят и просятся к нам на работу.

В 2010 году наша медсестра получала, в среднем, 50 тыс. рублей, сегодня 70–75 тыс. Заработная плата зависит от многих факторов. Оклад начинается от 24 тыс.

, далее идут доплаты за стаж, квалификацию, увеличение объема работ внутри учреждения. Также влияют на конечную сумму наличие жалоб на работу или, наоборот, благодарностей.

Ежегодно у нас проводится конкурс на лучшую медсестру в городе, первые три призовых места подразумевают премиальную награду.

— Для многих медиков является финансовым стимулом получение знака отличия “Московский врач”, который обеспечивает ежемесячную прибавку к зарплате размером 15 тыс. рублей. Выходили ли вы с предложением включить вашу специальность в перечень на получение данного статуса?

— В 2018 году на встрече с мэром Москвы мы попросили его учредить статус “Московский врач” и для медицинских сестер. И в этом направлении сейчас идет большая подготовка.

Специалисты формируют блок тестирования, блок практических задач.

Абсолютно точно, эта добровольная процедура будет востребована среди наших медицинских сестер, сама я обязательно поборюсь за этот почетный статус.

— Медсестрам приходится сталкиваться с разными людьми: психически неустойчивыми, грубыми и даже агрессивными. Как представители профессии справляются с эмоциональным выгоранием?

Пациент — это человек, у которого что-то случилось, у которого что-то болит. Или же он стал инвалидом. Или ему поставили страшный диагноз, например, онкология.

Если человек сталкивается с этой проблемой впервые, у него сперва идет отрицание, которое может перерасти в агрессию.

И поскольку большую часть времени уделяет пациенту именно медицинская сестра, а не доктор, все отрицание и негатив выливается на сестру.

Бывают и другие случаи: пациент долго находится на лечении, и ты так или иначе к нему прикипаешь. Пускаешь его в свое сердце, начинаешь за него переживать как за своего родного человека.

И не дай бог, случится необратимая ситуация, например, пациент умирает.

У впечатлительной сестры тоже может случиться эмоциональное выгорание, и она скажет: “Все, я устала, я больше не могу и завтра на работу больше не приду”.

Как мы работаем с этим? Департамент здравоохранения проводит психологические тренинги, обучает медицинских сестер инструментам самоуправления, выходам из той или иной ситуации. Мы и на рабочих местах все эти случаи разбираем.

Многие учреждения вводят у себя в штат клинических психологов, которые работают с сотрудниками.

Ну и самое главное, мы сами, медицинские сестры, не должны про себя забывать, чтобы не подвергнуться эмоциональному выгоранию: надо отдыхать, любить себя, найти хобби, увлечение.

— Снизились ли случаи нападения пациентов на медсестер, особенно на сопровождении вызовов?

— Такие ситуации особенно часто случаются на станциях скорой помощи и в приемных отделениях. Часто поступают пациенты в алкогольном опьянении. Они ведут себя агрессивно, набрасываются с кулаками. Мы не можем им ответить тем же.

Это противоречит всем канонам и этическим нормам — если медицинская сестра или медицинский брат вступят в драку с пациентом. Бывает, больной может ударить медицинского работника под действием каких-то лекарственных препаратов.

Он об этом не думает, а потом может и сожалеть об этом. И здесь мы никак не защищены.

Мы бы хотели в этом смысле иметь больше прав, но это палка о двух концах.

Например, в авиационной практике после нескольких громких случаев ужесточились правила поведения пассажиров на борту. Но если в аэропорту авиадебошира могут занести в черный список и потом не продать ему билет на самолет, то мы в дальнейшем не можем отказать пациенту в лечении. Как бы ужасно он себя не повел.

— В последние годы активно идет цифровизация клиник, внедрение Единой медицинской информационно-аналитической системы (ЕМИАС). Как это повлияло на сестринскую деятельность, особенно, на возрастной персонал, плохо знакомый с компьютерами?

— Все индивидуально. Кто-то поддается обучению и в 60 лет и делает это активнее какой-нибудь молодой медсестры.

У нас много продвинутых пожилых сестер, которые много времени проводят в интернете, все время что-то читают, находят новые статьи, программы.

А есть 35-летние сотрудницы, которые до сих пор не завели электронную почту и вообще боятся лишний раз нажать на кнопку компьютера.

Естественно, система ЕМИАС всем нам облегчила работу. Раньше стол у медсестры был завален бумагой, эта волокита отнимала практически 70% рабочего времени. А когда у тебя все в электронном виде, ты это время можешь потратить на общение с пациентом или его родственниками.

— Чего не хватает представителям вашей профессии для полноценной работы и ощущения полного удовлетворения? Повышения заработной платы, может, или более щадящего графика работы?

— Все у нас есть. Когда нас спрашивают, чего нам не хватает, отвечаем одно — признания. Мы поднялись на должный уровень, заработали себе имя, но признания все равно не хватает. В первую очередь все-таки обществом.

Принято говорить: “Врач молодец, врач заслужил, спасибо врачу”. Но большую часть времени больного ведет именно сестра. Да, она не проводит каких-то специфических манипуляций, но без ее участия процесс лечения бы не состоялся, об этом мало кто говорит.

Поэтому мы так и остаемся невидимым фронтом. Очень важным, но невидимым.

Представьте себе пациента, который находится на больничной койке. У каждой кровати есть кнопка вызова. Кого он зовет? Медсестру. Некоторые пациенты даже доктору порой стесняются какие-то вещи говорить.

А с медсестрой они как с другом, никаких секретов 24 часа в сутки. Она потом полученную информацию анализирует и принимает решение — доносить ее до врача или нет.

Может, это никак не повлияет на исход лечения, или она эту проблему может решить сама.

Беседовала Екатерина Лука

Источник: https://tass.ru/interviews/6443205

Новости в сфере медицинского права за январь – октябрь 2019 года (подготовлено экспертами компании

Как доказать что я такая же полноценная медицинская сестра, как и в государственной поликлинике?

Пациент, требуя взыскания морального вреда за некачественное лечение, должен доказать лишь факт своих страданий

Определение СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 24 июня 2019 г. N 74-КГ19-5

По делам о взыскании морального вреда в связи с некачественным оказанием медпомощи истец (пациент) обязан доказать только факт наличия своих страданий, а ответчик (медорганизация) – правомерность своего поведения и отсутствие своей вины, причем дважды, – как в причинении вреда здоровью, так и в причинении морального вреда при оказании медицинской помощи. Иное распределение бремени доказывания – в корне неправильно.

На это указал Верховный Суд РФ, рассматривая кассационную жалобу пациентки на решение суда об отказе в компенсации морального вреда ввиду недоказанности истцом факта противоправного поведения больницы, причинения вреда здоровью, причинно-следственной связи между ними и вины ответчика.

Пациентка – пожилая женщина, инвалид 1 группы, – потребовала заплатить ей более миллиона рублей в счет компенсации перенесенных моральных страданий в связи с неустановлением правильного диагноза: положили её в больницу из-за боли в ноге, однако причину боли так и не нашли, с чем и выписали домой, – а сами ни “рентгена” ноги не сделали, ни хирурга, ни травматолога на осмотр не позвали. Через пару месяцев, уже в другом медучреждении, рентгеновский снимок больной ноги обнаружил застарелый несросшийся надвертельный перелом шейки бедра.

Значит, больница оказала медуслуги некачественно, и это причинило пациентке нравственные и физические страдания, выразившиеся в переживаниях, связанных с опасением за жизнь и здоровье, и привели к повышению давления, подавленному эмоциональному состоянию, стрессу, депрессии, плохому настроению, душевной боли из-за неправильного диагноза и назначенных препаратов.

В качестве доказательств виновности больницы пациентка представила следующие документы:

– акт внеплановой документальной проверки Росздравнадзора с указанием на нарушение больницей ряда положений Закона об основах охраны здоровья граждан (не проведён полный объём диагностических мероприятий для уточнения диагноза, не проведены консультации травматолога, хирурга, рентгенограмма тазобедренного сустава, не учтены жалобы пациентки на боли, ограничение движений, усиление боли при движении, не сделан снимок правого коленного сустава, завотделением не проконтролировал полноту диагностических мероприятий);

– материалы служебного расследования самой больницы, в ходе которого выявлены дефекты ведения первичной медицинской документации со стороны дежурных и лечащих врачей.

По существу лечения врачебная комиссия отметила, что рентген сделать было нельзя из-за технической невозможности уложить ногу для обследования из-за контрактуры правого коленного сустава.

А еще у пациентки не было клинических признаков перелома шейки бедра, и поэтому она не соответствовала критериям отбора для осмотра травматолога показаний для диагностирования перелома шейки бедра;

– акт целевой ЭКМП, проведенной СМО и “засиленной” ТФОМС. Акт также выявил ряд нарушений в работе сотрудников больницы при оказании медпомощи истице.

Во время рассмотрения дела суд по ходатайству больницы назначил судебно-медицинскую экспертизу. Но согласно заключению СМЭ:

– обследование пациентки соответствовало выставленному ей диагнозу;

– неустановление перелома шейки бедра связано с объективной сложностью диагностики, поскольку истинный анамнез заболевания был выявлен после её выписки из стационара;

– при поступлении в терапевтическое отделение больницы и при осмотре врачом-неврологом пациентке были запланированы консультации врача-хирурга, которые не были проведены;

– однако поскольку последствий этого дефекта медпомощи в настоящее время не имеется, то, по мнению эксперта, нет оснований считать, что действия врачей сами по себе причинили вред здоровью пациентки.

В итоге суд полностью отказал в иске, отметив, что пациентка:

1.

 сама должна была доказать факт оказания ответчиком ненадлежащей медицинской помощи, повлёкшей за собой причинение вреда здоровью истца: например, что после диагностирования ей перелома шейки бедра у нее возникли осложнения, либо что состояние её здоровья ухудшилось в результате действий ответчика, либо что объём оказанной ей медпомощи повлек негативные последствия для её здоровья, либо создал такую угрозу; и

2. сама должна была доказать вину ответчика в причинении этого вреда.

Пациентка же с этим не справилась. А заключение СМЭ не подтвердило ни противоправность поведения ответчика, ни наличие причинно-следственной связи между его противоправным поведением и наступлением вреда, ни его виновность.

Что же до актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП, то в этих документах четко не написано, кто именно их составлял, и какая у него квалификация. А значит, и доверять им суд не может.

Региональный суд согласился с этими выводами, дополнительно упрекнув истицу в том, что она не сообщила при своей госпитализации симптомы, характерные для перелома шейки бедра.

Потому диагноз “травма бедренной кости” врачами поставлен не был, лечение не назначалось, но данное обстоятельство не повлекло за собой причинение вреда больной.

Да и в больницу она поступила не в связи с травмой, а потому, что начался паводок-2014, в регионе введен режим ЧС, и ее положили “на всякий случай” ввиду многочисленных хронических заболеваний.

Верховный Суд РФ, ознакомившись с делом, обнаружил в нем существенные нарушения норм материального и процессуального права и вернул дело на пересмотр в первую инстанцию. При этом ВС РФ отметил следующие грубые ошибки нижестоящих судов:

– из содержания иска усматривается, что требования о компенсации морального вреда основаны на факте некачественной медпомощи (не были проведены необходимые обследования и не установлен диагноз, что повлекло ненадлежащее и несвоевременное лечение и привело к ухудшению состояния здоровья истца, причинило ей физические и нравственные страдания). Тем самым было нарушено её право на здоровье как нематериальное благо;

– следовательно, в данном деле юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются факты переживания истицей физических или нравственных страданий в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ей нематериальные блага, при этом:

– причинитель вреда (больница) должен доказать правомерность своего поведения,

– причинитель вреда (больница) должен доказать отсутствие своей вины (ведь законом установлена презумпция вины причинителя вреда, и опровергнуть ее должен именно ответчик, самостоятельно). Важно, что ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении как вреда здоровью пациентки, так и в причинении ей морального вреда при оказании медицинской помощи;

– потерпевший должен доказать факт наличия вреда – физических и/или нравственных страданий (если это вред моральный);

– а также потерпевший должен доказать, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред;

– в данном деле суды неправомерно обязали истца доказывать обстоятельства, касающиеся некачественного оказания ей ответчиком медицинской помощи, и неправомерно освободили ответчика от доказывания его невиновности в неустановлении правильного диагноза (что повлекло за собой ненадлежащее и несвоевременное лечение истицы) и в дефектах оказания ей медпомощи (что привело к ухудшению состояния её здоровья);

– кроме того, утверждая об отсутствии вины больницы, суды не применили к спорным отношениям положения закона о полномочиях лечащего врача при оказании медпомощи.

А ведь именно лечащий врач организует своевременное квалифицированное обследование и лечение пациента, приглашает для консультаций врачей-специалистов, при необходимости созывает консилиум врачей.

В конце концов, именно лечащий врач устанавливает диагноз;

– в связи с этим суд не выяснил – предпринимал ли лечащий врач все необходимые и возможные меры для своевременного и квалифицированного обследования пациента? Правильно ли были организованы обследование пациента и лечебный процесс? Имелась ли у больницы возможность оказать пациенту необходимую и своевременную помощь (при том, что обязанность доказывания своей невиновности лежит на ответчике)?;

– утверждение суда о том, что истица не предъявляла симптомов, характерных именно для перелома шейки бедра, не имеет никакого значения. Ведь пациентка не обладает специальными познаниями в медицине и не может знать, какие жалобы в данном случае являются характерными;

– тот факт, что в больницу истицу положили в связи с ЧС в регионе, тоже не имеет значения: он никак не изменяет установленный законом порядок оказания медпомощи;

– нижестоящие суды обосновали свои выводы исключительно заключением СМЭ.

Однако заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться не произвольно, а в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

Другими словами, выводы эксперта не могут целиком предопределять исход спора. В таком случае нарушался бы смысл гражданского судопроизводства. Кроме того, и в имеющемся заключении СМЭ отмечены недостатки в оказании медпомощи.

Однако вопрос о том, была ли у сотрудников больницы возможность правильного определения диагноза в случае проведения всех необходимых исследований, предметом исследования в судебном заседании не являлся, и на обсуждение сторон спора, в том числе в целях назначения дополнительной экспертизы, не выносился;

– наконец, выводы суда относительно актов проверки Росздравнадзора и целевой ЭКМП страховой медорганизации явно не соответствуют содержанию этих документов. В акте проверки имеются сведения о лицах, проводивших проверку и составивших акт.

А требования к экспертам СМО и оформлению ЭКМП вообще установлены специальными актами, и в частности, предоставляют экспертам право указать в акте экспертизы не свои ФИО, а свой идентификационный код.

К тому же акт этой ЭКМП проверялся ТФОМСом, и результаты этой экспертизы были признаны обоснованными, о чем в деле тоже есть документы.

____________________________________________

Источник: http://base.garant.ru/57404657/

Разговорились. «Я — медсестра, зарабатывающая 16 тысяч в месяц»

Как доказать что я такая же полноценная медицинская сестра, как и в государственной поликлинике?

Жительница Кубани на условиях анонимности рассказала «Югополису» о том, сколько усилий нужно приложить участковой медсестре с 20-летним стажем, чтобы в конце месяца получить зарплату в 16 тысяч рублей.

На равных с санитаркой

Лечить людей — это мое призвание: с детства нравилось играть со склянками, изучать и собирать лечебные травы.

Выбрала работу медсестры, потому что в середине 90-х, когда я окончила школу, поступление в медуниверситет мне не светило — у моей семьи просто не было денег на «вступительный взнос». Поэтому пошла в медучилище.

Здесь при поступлении тоже пришлось заплатить 600 тысяч рублей. Приличная сумма, учитывая, что булка хлеба в то время стоила 2 тысячи, если не ошибаюсь.

Окончила медучилище в 1997-м, получила диплом медсестры общей практики, который давал право работать как в поликлинике, так и в любом отделении стационара. Я хотела работать в больнице, но свободных вакансий на тот момент не было, и руководство ЦРБ предложило мне место медсестры в поликлинике.

И тогда, и сейчас средний медперсонал — самый востребованный в муниципальном и государственном здравоохранении. Но в 90-е и начале 2000-х медсестер катастрофически не хватало, в первую очередь — в поликлиниках. Потому что в стационаре ты отработал свою смену и пошел домой. А в поликлинике твоя работа уходит вместе с тобой.

Первые годы я работала с узкими специалистами, в лаборатории, в прививочном и процедурном кабинетах, всячески избегая места участковой медсестры. Потому что тогда ее зарплата практически равнялась зарплате санитарки.

Первая в начале 2000-х получала 800-850 рублей в месяц, вторая – примерно на сто рублей меньше. При этом требования, предъявляемые к обеим, несопоставимы.

Младший медперсонал, по большому счету, должен всего лишь держать помещения в чистоте, средний — работать на приеме с участковым врачом, заполнять кипу бумаг, посещать пациентов на дому и т.д.

А в 2006 году, после того, как Путин своим указом постановил доплачивать за работу участковых медсестер и участковых терапевтов и педиатров соответственно 5 и 10 тысяч рублей (их впоследствии стали называть «президентскими»), я перешла на работу к участковому педиатру. За вычетом подоходного налога моя зарплата достигла 7-8 тысяч рублей.

С 1 января 2012-го тогдашний губернатор Кубани Ткачев «подкинул» работникам социальной сферы еще немного денег, участковым медсестрам — 3 тысячи рублей.

Правда, мало где сообщалось, что у нас при этом отобрали практически все местные выплаты, так что мы не очень выиграли от «губернаторских».

Мы — не обслуга

Я веду детей от 0 и почти до 18 лет. По стандартам, норма педиатрического участка – 800 детей, на моем – около 900. Мы с врачом работаем посменно – с восьми утра или с часу дня. Мой рабочий день составляет 7 часов 42 минуты, из них полчаса – обеденное время.

Правда, мне ни разу не удавалось пообедать за все годы практики, так как это физически невозможно – пациентов слишком много. К тому же по санитарным нормам в кабинете нельзя есть или пить чай-кофе, допускается только вода в бутылках.

Столовой или комнаты приема пищи у нас нет, так что обеденный перерыв для медсестры – чистая формальность.

Прием длится 4 часа. Я должна прийти на работу на 15 минут раньше, чтобы подготовить кабинет: проветрить, протереть поверхности дезсредством, включить кварцевую лампу, обработать пеленальный столик. Затем иду в регистратуру за первой партией отложенных карточек пациентов и результатами анализов, которые приходят из Краснодара.

Еще несколько лет назад в течение одного приема мы оказывали медпомощь примерно 25 маленьким пациентам. Сейчас не бывает, чтобы за прием мы приняли меньше 30 человек. Летом доходит до 70 пациентов за четыре часа.

При этом минздрав утвердил типовые отраслевые нормы времени на первичный прием ребенка — 15 минут. Если придерживаться этих рекомендаций, за один прием мы можем принять 16 пациентов, 20 – если сократим время до 10 минут.

Но что тогда делать с очередью в коридоре? Тут и пяти минут с одним пациентом не проведешь, чтобы в дверь кабинета не начали ломиться мамаши с воплями: «Доктор, почему так долго?»

Рождаемость растет, педиатров и медсестер не хватает, а наше ведомство, вместо того чтобы проталкивать законопроекты о повышении зарплат медработникам, которое привлекло бы здравоохранение кадры, решает, сколько минут тратить на прием пациента.

Медсестра «сортирует» очередь, как на войне: тяжелобольных — вперед. Я утрирую, конечно — тяжелобольных детей сразу госпитализируют.

К нам, в основном, приходят на прививку, с простудами, коликами, за справками в различные учреждения и т.п. Тем не менее, я должна поделить больных на группы и вызывать их согласно стандартам.

Вне очереди должны идти дети с температурой, записавшиеся на прививку в рамках нацкалендаря, а также дети-инвалиды.

Но что делать, если половина детей с температурой, а вторая половина пришла на прививку? Не вызовешь ребенка с температурой – его состояние может ухудшиться, не примешь первым малыша, которому нужно сделать прививку, — он может заразиться от того, что с температурой, и тогда от прививки никакого толку.

Перед началом эпидсезона по гриппу в конце прошлого года мы сделали как никогда много прививок, но детей с ОРВИ хватает. Иногда температурящих так много, что стоишь в коридоре, как дурак, и не знаешь, кого же первым звать. В итоге вызываю сначала тех, у кого термометр (я раздаю их в начале приема) показывает 39 градусов.

На это обижаются мамы, у чьих детей температура на полградуса ниже, а также родители, приведшие детей на контрольный осмотр после болезни, справедливо упрекающие нас в том, что их ребенок может снова заболеть, пока дождется своей очереди. Чтобы утихомирить родителей, приходится разговаривать с ними, как с детьми: ласково, по-щенячьи заглядывая в глаза. Иначе они тут же звонят на горячую линию в краевой минздрав, что добавляет нам головной боли.

Но порой их хамство переходит все границы, и тогда на угрозы позвонить «куда надо» мы предлагаем обращаться сразу к Путину.

Может, тогда что-то изменится и в поликлинику пришлют дополнительный медперсонал. Но это из области фантастики.

Мы обязаны принять всю очередь, «хвост» нельзя оставлять. Примерно за час до окончания смены регистратор старается к нам больше никого не направлять, только если случай экстренный, температура, например.

Но некоторые пациенты умудряются приходить за пять минут до конца приема и требовать, чтобы их приняли.

Им показываешь на оставшуюся очередь человек из пяти — не действует: «Вы обязаны, у меня больной ребенок!» То есть они сделали все свои дела, а визит к врачу оставили на потом, но мы принять их обязаны. А то, что мои дети в садике и остается 15 минут до его закрытия, их не волнует.

Вообще наглых родителей много. Они считают, что мы им должны. Приходится объяснять, что мы — не их обслуга, а такие же люди, как все, и после работы хотим пойти домой к семье, а не задерживаться из-за того, что кто-то проспал время приема.

Спать ложусь далеко за полночь

Обязанностей у участковой медсестры — навалом. Отработав смену в поликлинике, оставшиеся 3 часа 12 минут я должна провести на участке. По стандартам, в день нужно посещать не менее пяти пациентов.

Но как это сделать за три часа, если они живут в разных концах города? Пока до одного доедешь на маршрутке (машину дают только врачу, а проезд в общественном транспорте мы оплачиваем из своих средств), полчаса пройдет, а его же нужно осмотреть, с мамой пообщаться, выполнить лечебные процедуры, назначенные педиатром. Понятно, что в отведенное на посещение участка время никто не укладывается.

Больше всего времени отнимает патронаж — посещение новорожденных на дому. Пока ребенку не исполнился месяц, я должна посещать его каждую неделю. Затем еще пять месяцев — раз в две недели. Иногда в месяц на моем участке рождается 10-12 детей. Они прибавляются к тем, что уже есть, и тогда я чуть ли не до ночи бегаю по участку. За годы такой беготни заработала варикоз.

Дети после прививок — еще одна многочисленная категория моих подопечных. Часть прививок из национального календаря делается многократно в определенные месяцы жизни. Реакция на них случается где-то на вторые сутки, где-то с пятого по седьмой день, иногда на десятый день. И я должна обойти всех детей, чтобы ее проверить.

В мои обязанности также входит регулярное посещение социально неблагополучных семей на участке. Делать это нужно не реже раза в неделю, а на каникулах — ежедневно.

Я прихожу в такие семьи, заглядываю в их холодильник, проверяю, есть ли еда у детей, не замерзли ли они, живы ли вообще. Неприятная процедура, признаться. При этом мне за нее ни копейки не доплачивают.

А у меня на участке три такие семьи.

Во время работы на участке я должна вести записи в карточке ребенка, но на это у меня просто нет времени.

Приходится выполнять эту работу дома, после того как накормлю семью, сделаю кое-какую работу по дому, проверю домашнее задание у старшего ребенка, уложу младших. Спать ложусь далеко за полночь.

Ведь карточки с участка – это ерунда, нужно еще внести записи в карточки тех детей, что были на приеме.

А еще есть с десяток журналов, которые я обязана вести. Например, журнал ежемесячного планирования прививок, ежегодного планирования прививок, журнал профилактической работы. Последний — вообще атавизм какой-то.

Зачем он нужен? Ты эту работу и так устно проводишь всякий раз, как общаешься с родителями.

Темы одни и те же: преимущество грудного вскармливания, профилактика гриппа и ОРВИ, кишечных заболеваний, значение профпрививок, массажа, гимнастики.

Паспорт педиатрического участка тоже раздражает: зачем в нем таблица наблюдения детей до года? Мы и так записываем все их данные в карточку. Или требуют дублировать в журнал сведения о том, какого числа и к какому узкому специалисту ребенок приходил на прием, какой диагноз поставил доктор. Эти данные имеются в карточке и диспансерном листе, вносятся в компьютер.

Большая морока с оформлением документации на новорожденного. Карточку на ребенка должна завести поликлиника, но из-за ограниченности бюджета руководство просит, чтобы родители покупали их за свой счет. В результате все карточки разномастные — у кого тетради, у кого блокноты, все разного размера и толщины.

Как-то одна мамаша раздобыла карточку с несколькими нужными нам графами и таблицами. Так мы ее отксерили и теперь, когда копии заканчиваются, просим друзей, знакомых и покладистых родительниц сделать еще. Наш копировальный аппарат в поликлинике вечно сломан или простаивает за отсутствием краски.

Мы вклеиваем эти листы в тетради, и уже дышать легче.

Карточку завожу, оформляю, расчерчиваю и заполняю в ней все графы.

Затем я вписываю ее во все журналы: в паспорт участка, содержащий около 15 таблиц, которые также нужно заполнить; в перепись участка, в журнал поуличной переписи, в перепись населения по годам…

Кроме того, мне нужно завести на ребенка 63-ю форму — это прививочная карта. На все это уходит около 40 минут. И это только один ребенок.

Вообще, всю бумажную работу мы должны делать во время приема, но это нереально.

Как-то мой педиатр, еще в самом начале своей карьеры, попробовала делать все «как надо» по предписаниям минздрава, но родители быстро ее от этого отучили: кто согласится ждать 15-20 минут, пока оформляют чужого ребенка? Казалось бы, компьютеризация должна была облегчить нам работу, но она ее, наоборот, прибавила: теперь мы ведем отчетность и в электронном, и в бумажном виде.

Стандартная зарплата

Зарплата участковой медсестры от количества пациентов не зависит: придут на прием 10 человек или 50 — бухгалтеру без разницы. Существуют определенные нормативы, выполнив которые на сто процентов я получу свои 16 тысяч рублей «чистыми», из которых около 7 тысяч — «президентские» и «губернаторские» (за вычетом налога).

Например, если я выполню план диспансеризации на 100%, мне начислят 900 рублей, меньше хотя бы на процент — 0 рублей. Сделаю профилактические прививки на 98-100% от плана — получу еще 900 рублей, меньше 98% — 0 рублей.

Обойду менее 5 детей за день – отнимут 1000 рублей, будет дисциплинарное взыскание — опять-таки доплаты не видать.

При этом мой оклад — медсестры с 20-летним стажем — составляет менее 6 тысяч рублей. Это около 100 долларов по нынешнему курсу. Унизительно!

Нечему удивляться, что медперсонал бежит из поликлиники в частные медцентры — их в городе немало. При этом их открывают врачи, которые раньше в ЦРБ работали, медсестер с собой зовут. Зарплата там на треть больше, а работы — в разы меньше.

Я на днях тоже получила предложение перейти на работу в частную клинику, и склоняюсь к тому, чтобы его принять.

Оксана Фадеева

Россия Денег нет но вы держитесь Длиннопост Медицина

Источник: https://pikabu.ru/story/razgovorilis_ya__medsestra_zarabatyivayushchaya_16_tyisyach_v_mesyats_4993874

Показатели оценки деятельности перевязочной медсестры – международный студенческий научный вестник (электронный научный журнал)

Как доказать что я такая же полноценная медицинская сестра, как и в государственной поликлинике?
1 Кузнецова Е.А. 1 Косцова Н.Г. 1 1 Первый Московский государственный медицинский университет им. П.В Сеченова 1.

 Приказ Минздравсоцразвития РФ от 23 июля 2010 года № 541н «Об утверждении единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих, раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения».
2.

 Приказ МЗ СССР от 31 июля 1978 года № 720 «Об обеспечении санитарно-эпидемиологического контроля в лечебных учреждениях».
3. Приказ № 747 от 2 июля 1987 года «Учет медикаментов, перевязочных средств в ЛПУ».
4.

 Приказ Минздравсоцразвития РФ от 24 декабря 2010 года № 1182н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным хирургическими заболеваниями» (Приложение № 1 «Положение об организации деятельности хирургического кабинета (отделения) медицинской организации», Приложение № 6 «Рекомендуемые штатные нормативы стационарного хирургического отделения медицинской организации»).

Введение

Огромное значение в работе хирургического отделения определяет перевязочный кабинет, в котором происходят манипуляции по обработке и санации различных раневых поверхностей, а также выполнения ряда диагностических процедур. Перевязочные кабинеты являются неотъемлемой структурной единицей любого отделения хирургического профиля.

В них осуществляется огромный объем лечебно-диагностических процедур, от правильности проведения которых во многом зависит качество оказания медицинской помощи, длительность пребывания пациента в стационаре, эффективность хирургического лечения или оперативного вмешательства, вероятность развития различного рода осложнений и многое другое.

За всю историю классической медицины вопросам работы перевязочного кабинета, качеству проводимых перевязок уделялось большое внимание.

Данный вопрос и пути его решения постоянно обсуждались, так как это имеет принципиальное значение для повышения качества лечения, уменьшения количества койко-дней по каждой нозологии, целому ряду других медицинских целей.

В условиях современной медицины, неуклонного ее развития, это вопрос обретает особый смысл, так как многие из трудноизлечиваемых и неизлечимых ранее заболеваний ныне достаточно успешно поддаются лечению на уровне малоинвазивных вмешательств и консервативного лечения при условии полноценного использования современных лекарственных средств, препаратов, технологий, а также грамотного использования возможностей перевязочного кабинета, при условии высокого профессионального уровня сотрудников.

Таким образом, вопрос повышения качества работы перевязочной медсестры является актуальным особенно в наши дни, когда от правильности и качества проводимых перевязок часто зависит исход лечебного процесса

Сейчас, на современном этапе, не рассматривать вопрос качества производимых перевязок просто нельзя.

Тем более, что в ряде случаев лишь только улучшение труда персонала приносит желаемые результаты в лечении пациентов, значительно упрощает работу всего персонала отделения, способствует снижению трудозатрат, достижению экономического эффекта, сокращению койко-дня, способствует увеличению оборота койки. Что является неотъемлемой частью современного лечебного процесса, особенно в условиях работы в рамках обязательного медицинского образования с применением стандартов медицинского обслуживания.

Учитывая вышеизложенное, к профессиональной деятельности перевязочной медсестры должны предъявляться соответствующие требования, с учетом которых необходимо разрабатывать новые подходы к повышению качества и оптимизации их труда и деятельности сестринской службы в целом. Поэтому для данного исследования была поставлена цель: провести оценку качества работы перевязочной медсестры и разработать предложения по ее оптимизации.

Исследование проводилось на базе одной из городских больниц Москвы. В исследовании приняли участие сотрудники и пациенты отделения (82 человека).

Методы и материалы

Для решения поставленной цели был проведен хронометраж рабочего дня перевязочной медсестры и разработана система балльной оценки, содержание которой основывалось на приказах Минздравсоцразвития РФ от 23 июля 2010 года N 541н ‘’Об утверждении единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих’’ раздел ‘’Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения’’ [1], приказ МЗ СССР от 31 июля 1978 г. № 720 ‘’Об обеспечении санитарно-эпидемиологического контроля в лечебных учреждениях’’ [2], Приказ № 747 от 2 июля 1987 года «Учет медикаментов, перевязочных средств в ЛПУ» [3], Приказ Минздравсоцразвития РФ от 24 декабря 2010 года № 1182н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи больным хирургическими заболеваниями» (Приложение № 6 «Рекомендуемые штатные нормативы стационарного хирургического отделения медицинской организации», Приложение № 1 «Положение об организации деятельности хирургического кабинета (отделения) медицинской организации») [4].

Таким образом, для дальнейшего изучения проблемы критериев оценки деятельности медсестры мы проанализировали приказы [1, 2, 3, 4], провели хронометраж рабочего времени и выявили факторы, влияющие на качество работы (табл. 1).

Из табл. 1 видно, что:

1. перевязки занимают время в зависимости от количества пациентов, нуждающихся в перевязках;

2.

 большую часть рабочего времени занимает сопутствующая работа, без которой проведение перевязок невозможно;

3. значительную часть рабочего времени занимает подготовка перевязочного материала;

4. уборка и поддержание порядка в течение дня также занимает большое количество времени.

Анализ результатов исследования позволяет выявить степень загруженности медсестры и средние затраты рабочего времени.

Для оценки качества работы перевязочной медсестры можно предложить систему балльных оценок по следующим параметрам (табл. 2)

Исходя из этого, каждый критерий оценивается по баллам – максимальное количество 3, минимальное 1 и получим систему оценки перевязочной медсестры.

Также можно предложить использование индивидуального показателя качества, рассчитывающегося по формуле:

ИКК = (С1 : С) × 100%,

где С1 – кол-во баллов, набранных медицинской сестрой; С – максимальное количество баллов.

Полученные значения предлагаем оценивать в процентном отношении: от 76% до 100% – высокий уровень качества, от 51% до 75% – удовлетворительный уровень качества; менее 51% – низкий уровень качества, требующий коррекции или замены медицинской сестры.

Обсуждение результатов исследования

Таким образом, для оптимизации работы медсестры перевязочного кабинета были внесены следующие предложения:

1. Укомплектовать штат перевязочного кабинета младшим медперсоналом, что позволит сестре уделять больше времени своим основным обязанностям.

2.

 Использовать стерильный материал, изготовленный заводским путем.

3. Разработать стандарты работы перевязочной медсестры.

4. Внедрить систему балльной оценки качества труда медсестры перевязочного кабинета.

5. Формировать правильное отношение к перевязкам, как к части лечебного процесса у пациентов, со стороны персонала и установление нормальных взаимоотношений между пациентами и сотрудниками перевязочного кабинета.

Таблица 1

Средние затраты рабочего времени

Действие

Время

1. Средняя продолжительность подготовки кабинета к работе

105 мин (25%)

2.

Среднее время, затрачиваемое на планирование рабочего дня с лечащим врачом

16 мин (3,8%)

3. Среднее время, затрачиваемое на проведение одной перевязки

15 мин (3,5%)

4. Среднее время, затрачиваемое на обработку рук между перевязками

2 мин (0,4%)

5. Среднее время, затрачиваемое на перевязки в день

285 мин (52%)

6. Среднее время, затрачиваемое на заготовку перевязочного материала к следующему дню

33 мин (8%)

7. Среднее время, затрачиваемое на обработку перевязочного стола после перевязки пациента

16 мин (3,8%)

8. Среднее время, затрачиваемое на проведение уборки

50 мин (12%)

9. Среднее время, затрачиваемое на работу с документацией

15 мин (3,5%)

10. Средняя продолжительность рабочего дня составила

9 часов

Таблица 2

Система балльной оценки качества работы медсестры перевязочного кабинета

Параметры контроля

Баллы

1. Наличие у медсестры квалификационной категории

– высшая

– первая

– вторая

– не имеет

2.

Знание должностной инструкции

– да

– нет

– приблизительно

3. Стаж работы

– 0-5 лет

– 5-10 лет

– более 10 лет

4. Соблюдение санэпидрежима

– да

– нет

5. Знание методов защиты от вредных токсических факторов

– да

– нет

– приблизительно

6. Знание содержимого укладки «Антиспид»

– да

– нет

7. Умение использовать метод невербального общения

– да

– нет

8. Наличие жалоб от пациентов

– да

– нет

9. Соблюдение принципов этики и деонтологии

– да

– нет

10. Соблюдение стандартов оснащения перевязочного кабинета и документации

– да

– нет

11. Выполнение требований, предъявляемых к внешнему виду

– соблюдает

– не соблюдает

12. Соблюдение требований по расходу, хранению, учету лекарственных средств.

– да

– нет

13. Соблюдение технологий выполнения манипуляций и процедур

– да

– нет

14. Оценка профессиональных навыков со стороны врачей

– высокая

– низкая

– достаточная

ИТОГО БАЛЛОВ

Интегральный коэффициент качества (ИКК)

Предложенные способы оценки применимы и универсальны в практической медицине, хронометраж рабочего времени выявляет общую загруженность и время, которое медсестра тратит непосредственно на пациентов, балльная система оценки позволяет выявить степень профессионализма медсестры, включающий в себя теоретические и практические навыки.

Эти параметры исследования могут использоваться при организации работы в подборе и расстановке персонала в отделении старшей медсестрой.

Выводы

1. Анализ проведенных исследований выявил факторы, влияющие на степень качества обслуживания пациентов персоналом перевязочного кабинета и выявил критерии, по которым можно оценивать профессиональную грамотность медсестры.

2.

 Таким образом, оценку качества труда медсестры перевязочного кабинета можно проводить по оценочным критериям, а использование системы балльной оценки качества труда является эффективной и информативной при подборе персонала.

Также, элементы балльной оценки могут использоваться, как критерии оценки персонала, с целью выполнения Указов Президента «О развитии здравоохранения и повышении качества обслуживания» и внедрения проекта «Дорожная карта».

Библиографическая ссылка

Кузнецова Е.А., Косцова Н.Г. ПОКАЗАТЕЛИ ОЦЕНКИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПЕРЕВЯЗОЧНОЙ МЕДСЕСТРЫ // Международный студенческий научный вестник. – 2015. – № 2-1.;
URL: http://www.eduherald.ru/ru/article/view?id=12224 (дата обращения: 03.01.2020).

Источник: https://www.eduherald.ru/ru/article/view?id=12224

Юр-консультант.ру
Добавить комментарий